Амаржаргал Ринчиннямын

Предлагаем Вашему вниманию беседу нашего корреспондента с членом Великого Государственного Хурала от Демократической партии Амаржаргалом Ринчиннямыном.

 

Амаржаргал Ринчиннямын член ВГХ с 1996 года. В 1998-1999 годах он занимал пост Министра иностранных дел, в 1999-2000 годах был премьер-министром Монголии.

 

Амаржаргал Ринчиннямын

- Позвольте Вас сразу спросить, мне лично не понятно -  почему Вы хотели уйти из членов Великого Государственного Хурала?

 

- Ну, это было давно, почти год назад. Во-первых, не секрет, что я критикую правительство, не доволен и не согласен с теми решениями, которые они принимают и теми подходами, которые они демонстрируют. Во-вторых, я считаю, что мы должны четко видеть долгосрочные перспективы страны – где, какие проблемы есть и как их преодолевать.  Когда люди стараются решать эти проблемы, по типу того как тушить пожары – это наносит большой вред экономике, политике, партии и так далее. Если есть проблема, давайте сформулируем, изучим её и постараемся найти такое решение, которое гарантированно устранит её на долгосрочную перспективу, вместо того чтобы постоянно делать какие-то громкие заявления или краткосрочно «тушить пожары». Вроде бы сегодня решили один вопрос, а на завтра появляются ещё проблемы. Они манипулируют мелкими вещами, вместо того чтобы видеть перспективу развития страны. Вот это основная идея была.

 

- То есть Вашей позицией было – уйти в знак протеста?

 

- Да и хотя бы в какой-то мере привлечь внимание общественности, политических партий к тем вопросам, которые я поднимал.

 

- Нас и наших читателей очень интересует сегодняшняя ситуация в политической жизни Монголии, момент явно беспрецедентный в истории страны, потому что такого не было со времён Чингисхана, когда два лидера соседних государств приезжают в течение нескольких недель одновременно. Учитывая недавние встречи Элбэгдоржа в Шанхае с Путиным и с Си Цзиньпинем, можно было бы ожидать подписания каких-то документов.  Но учитывая тот кризис, который разразился в Монголии накануне – связанный с договоренностями с китайцами по поводу железных дорог еще какими-то вопросами, насколько я могу судить,  остро стоит вопрос о Банке Китая, который готов сюда входить со всеми своими финансами.

Ведь уже не раз бывало, когда кто-то из лидеров Монголии договаривается о чём либо за рубежом, а Парламент потом блокирует эти договорённости. Иностранцы часто не понимают того, что Монголия парламентская страна и Парламент может запросто отменить любые договоренности. У русских лидеров, у того же Путина в связи с его прошлым опытом общения в Монголии было значительное разочарование, и это все знали. То есть, он считал, что договорился с Президентом по ряду вопросов, но потом всё было порушено. Нам интересно, что сейчас может произойти с китайским и русским визитами на высшем уровне.

Как Вы считаете, чего следует ожидать? На что монголы пойдут, а на что нет?

 

- Во-первых,  надо отметить повод, а он общий, все-таки 75 лет битве на Халхин-Гол – где советские и монгольские войска совместно отражали нападение агрессора, а спустя несколько лет совместно освобождали Маньчжурию. Так что у нас общая история, связывающая нас и то, что приезжают лидеры двух наших соседних государств  и участвуют в этом событии очень важно.  Я считаю, что это придаёт больший политический вес предстоящему празднованию.

Это событие надо рассматривать в контексте политики военно-экономического развития всей Северо-Восточной Азии. Наблюдается интересная тенденция –  постоянный рост экономики Китая и дальнейшие шаги по развитию своей страны, увеличивают его политическое и экономическое влияние в регионе. Но Японцы не хотят сдавать позиции в этих сферах и корейцы тоже имеют свои интересы. Так что процессы,  которые проходят в Северо-Восточной Азии – не просты.

С этой точки зрения я считаю, что празднования событий на Халхин-Голе, это также прочтение и осмысление произошедшего тогда, по крайней мере, в региональном масштабе. Я думаю, что это хороший знак, то, что мы вместе участвовали в этой исторической битве и не надо об этом забывать – это, во-первых.

Во-вторых, сами по себе визиты государственных деятелей такого уровня как Президенты и сохранение частоты этих визитов тоже большое дело, особенно для Монголии. Чем больше люди встречаются, ближе узнают друг друга тем лучше для отношений.

В-третьих, эти визиты не могут всегда давать какие-то экономические результаты.  Я бы сказал нужно ждать, но не надо возлагать больших надежд. Сами по себе приезды таких гостей – уже хорошо, а если будут какие-то определенные экономические результаты, то тем более.

Думаю, что во время этих визитов будут обсуждаться различные вопросы экономического сотрудничества. Наверное,  какие-то вопросы найдут решение, будут подписаны какие-то документы, например вопросы, связанные с безвизовым режимом между Россией и Монголией. По большому счету то, что наши лидеры встречаются и делают это чаще – сам по себе хороший фактор и повод хороший (75-летие Халхин-Гол).

С китайской стороной есть много не решённых вопросов. У нас вся экономика в основном ориентирована на Китай. Весь наш экспорт это Китай и около 40%-50%  импорта. Так что зависимость от китайской экономики огромная. Если будут найдены какие-то решения связанные с экономикой Китая, мы будем их приветствовать. Пока давать какие-то конкретные прогнозы, какие это будут вопросы и обозначать пути их решения – рано.

 

- А насчет пяти транзитных коридоров что-то проясняется? (Трансмонгольское шоссе, железная дорога, нефтепровод, газопровод, электросети – прим. Ред)

 

- Насколько я знаю, это требует времени, чтобы и Китай понял значение этих транзитов, и чтоб Россия поняла. В свете последних событий в Европе, трансмонгольский коридор приобретает новое значение. Я так понимаю, что и Москва не сразу строилась. Но если мы поймем, что это необходимо, эти пять коридоров дадут нам огромное преимущество. С монгольской точки зрения мы будем их только приветствовать, но на взаимовыгодных условиях. Если говорить про сегодняшние, какие-то конкретные шаги – я не знаю, наверное, наиболее близок к практическому воплощению проект автомобильной дороги.

 

- По «Оюу Толгой» удаётся договориться?

 

- К сентябрю, надеюсь, мы заключим договор об эксплуатации подземных шахт. Там тоже идут довольно противоречивые заявления. Одни говорят - мы заключим к сентябрю, некоторые говорят, что там ещё не решён вопрос, связанный с налоговыми сборами в размере 130 миллионов американских долларов. Человек ответственный за финансовую сторону сделал заявление об этом. Пока этот вопрос не будет решен, мы не сможем заключить договор.

 

- По поводу Асгата, что можно сказать? (крупнейшее месторождение серебра на крайнем западе Монголии)

 

- Принципиальное решение уже сделано.

 

- У Монголросцветмета лицензию заберут?

 

- Нет, я имею в виду то, что нужно развивать месторождение Асгат, а как это сделать, пока не понятно. Раньше российская сторона, в какой-то мере, проявляла интерес, приезжали российские бизнесмены, говорили, что они россияне, хоть и живут в Англии. Два года они ходили вокруг да около, потом пропали. Мы стараемся создать инфраструктуру и начать строительство дороги туда. Если придут серьезные инвесторы, то почему бы и нет.

 

- Как Вы полагаете, какая перспектива существует у горного бизнеса? Он был сильно сокращён в последнее время. У меня сложилось впечатление, что несколько лет назад,  во-первых,  было желание приостановить экспансию китайскую. Во-вторых, победила концепция – оставить только несколько крупных проектов, которые прокормят Монголию и сейчас практически геологоразведка свернута, но если её не будет, то не будет дальнейшего развития добычных проектов. Так же полностью остановлена выдача лицензий, и количество их неуклонно сокращается. Будут ли какие-то конкретные шаги предприняты в ближайшее время по возрождению отрасли, возобновят ли, например, выдачу лицензий?

 

- В общем-то,  Вы ответили уже на этот вопрос. Мы недавно обсуждали проблему государственной политики в отношении горнорудной промышленности и главный месседж, который идёт от наших решений – мы, монголы, будем опираться на горнорудную промышленность и приветствуем  инвестиции в этот сектор экономики.

Мы решили возобновить выдачу лицензий. Однако, пока есть некоторые технические  проблемы. Например, когда мы запретили выдачу, то около 106 лицензий были приостановлены и начался  диспут на счет этих лицензий. Люди начали говорить, что либо они продолжают работать, либо вы должны компенсировать нам наши расходы. Министерство, которое отвечает за эти дела, должно принять решение. Насколько я понимаю, те решения, которые они обсуждают, не очень-то популярны среди инвесторов. Вроде бы говорят, что все эти 106 лицензий будут аннулированы, и объявлен тендер заново – те, кто раньше владел этими лицензиями, могут участвовать и если они выиграют, то продолжат работу, а если проиграют, то могут получить компенсацию у того кто выиграл этот тендер. Но там очень много технических проблем. Насколько, я понимаю, позиция очень четкая -  развитие горнорудной промышленности необходимая часть экономики Монголии, во всяком случае, в ближайшем будущем.

 

- А вообще, наверху знают такую вещь? Мы недавно были в Селенгинском аймаке, ездили на открытие международной торговой зоны на границе, общались там с людьми и они нам рассказывали, что в том или ином месте добывают золото. Вопрос отсутствия лицензии решают через местных полицейских, которые там «крышуют». То есть люди работают, нанимают северокорейских рабочих за копейки и все-таки что-то делают. Но золото, очевидно, не в Монголбанк сдают.

 

- Я не знаю на счет этих конкретных объектов, теневая экономика где-то тоже присутствует в этом деле.  Насколько я знаю, самые последние данные – 25%-30% пока составляет теневая экономика.

 

- Так получается, что запреты в Монголии не действуют полностью и всегда находятся пути их обхода. Сейчас очень большие полномочия отданы местным органам. Они могут заключать договора на добычу и потом уже это вопрос заключившего, согласование в Улан-Баторе. Это иногда вызывает административные сложности, поскольку не до конца прописаны условия, процедуры, но в принципе это возможно.  Жесткие запретительные меры привели к тому, что часть добычи ушла в тень. Серьезный инвестор на это не идет, но нелегальные добытчики или полулегальные на такие схемы идут.

 

- Я вижу проблему в том, что мы вообще не имеем опыта работы в этом деле. При социализме знали, что такое геологоразведка, вроде Эрдэнэт есть, болгарские геологоразведочные экспедиции, российские, чехословацкие у нас работали.  С приходом новой экономической системы всё это распалось, и контрольная система тоже распалась. С другой стороны, хотели давать больше работать местным буровым – тоже верно, но хотели как лучше, а получилось как всегда. И ко всему прочему государственная политика шаталась – с одной стороны да безоговорочно, хотим инвесторов, а с другой развивался национализм, то есть выходят патриоты и говорят: - «Не дадим ничего».

Вот понимаете, политика шатается вокруг всего этого и, причем, зачастую в угоду каким-то конкретным группировкам, каким-то краткосрочным интересам, например – в период выборов, все это продолжается около трех месяцев.  А вот постоянной, четкой и стабильной политики в отношении горнорудной промышленности мы не имели.

Много раз это все менялось с 1997 года. Обсуждаем самый последний закон о полезных ископаемых – приходит один политик и говорит: - Мне не нравится, мы обязательно сделаем какие-то изменения в этом законе или примем новый. И весь этот сектор просто от слов его проседает. Это все плоды того, что государство не имеет стабильной долгосрочной политики в отношении горнорудной промышленности. Сейчас вроде бы стараются всё это наверстать и изменить, чтобы снова привлечь инвесторов, но инвесторы уже на слово не верят, они хотят конкретных действий.

 

- А Discover Mongolia  состоится в начале сентября?

 

 - Обещали.

 

- Все-таки кто-то приедет, да?

 

- Насколько я могу судить за последние два года - интерес пропадает. Раньше трудно было попасть, люди не могли зарегистрироваться.

 

- А если бы здесь собрались бы все российские потенциальные инвесторы, что можно было бы им посоветовать?  Какие возможны для них могут быть проекты?

 

- Проектов много, сама по себе наша экономика потенциальная, динамичная. На эти вопросы нужно смотреть в перспективе и ретроспективе.  Статистика говорит, что мы около 30%-40% импорта берем из России, но это только нефтепродукты. Интерес к ним есть, но это уже слишком примитивная торговля. С другой стороны это тоже показывает, что российская экономика тоже сырьевая, а где высокие технологии? С точки зрения экспорта – 1,5% нашего экспорта в Россию, это говорит о том, что монгольская экономика живет без участия российской.

 

- А мяса можно больше поставлять?

 

- Можно конечно. Ситуация ведь такая – вроде бы соседи, живем вместе, экономики двух стран должны компенсировать друг друга, а наблюдается огромный дисбаланс – 1,5% экспорта и 30%-40% импорта. Этот самый дисбаланс должен быть решен на уровне правительства, и стремление должно быть с обеих сторон. За последние двадцать лет мы достигли того, что монгольский частный бизнес может жить без России. Что касается инвестиций - сельское хозяйство традиционно очень хороший сектор для российских инвесторов. Горнорудная промышленность – очень интересный сектор и, наверное, все сейчас об этом говорят, так что ничего нового тут нет. Жилищный сектор – по большому счету в нём очень трудно конкурировать с китайцами, но если взять его конкретные сегменты, то есть  не массовое строительство, а районы для средних или более зажиточных людей, либо дачников, то тогда да - ведь у России очень хорошая культура в этом отношении. Пищевая промышленность – тоже было бы интересно развивать сотрудничество, все-таки наша культура ориентирована на российскую.

 

- Сейчас интерес российского бизнеса к Монголии вновь возрастает,  в том числе, часто выражается недоумение почему Монголия не становится офшором.

 

- Вопрос с офшорами очень много раз поднимался, особенно из бывших социалистических стран, люди приходят, говорят: - Почему не сделаете, это ведь технически очень просто.  Однако мы присоединились к международному договору по борьбе с отмыванием денег и по этим законам все эти дела очень четко пресекаются, так что очень трудно тут что либо сделать, хотя очень интересно.

 

- Вы очень скептически отнеслись к смене правительства сейчас, а осенью устоит оно, как думаете?

 

- Вопрос поднят, но никто не знает, как он будет решен. Просто обидно, что такие возможности упускаются. Все-таки экономический рост – 17% это была реальность. Последняя статистика говорит, что мы рост опустили до 5%.

Пятипроцентная экономика для других стран это может быть благо, но по монгольским меркам, особенно если наша экономика такая маленькая,  5% это совсем ничего. Если мы хотим серьезного развития, мы должны иметь высокие темпы экономического роста. Правительство не смогло сохранить высокие темпы экономического роста и политика,  которую оно вело, привела к спаду.

Про «Оюу Толгой» одно говорили, потом совсем другое. То же самое с «Таван Толгой» - вроде бы прекрасный проект, один из лучших в мире. Если этот проект будет сделан правильно, он сможет прокормить Монголию ближайшие 50-100 лет. Так нет же, никто не знает где какая политика, чего они хотят.

То, что мы имеем сегодня – это в основном Эрдэнэт. Вот представьте «Оюу Толгой» в четыре раза больше чем Эрдэнэт, а «Таван Толгой» в четыре раза больше чем «Оюу Толгой» и только эти два проекта могли бы сделать Монголию супер страной. Я бы даже сказал, что от экономического роста Монголии выиграл бы и Китай, и Россия в том числе. Наверное, должен был пройти такой период, чтобы мы все осмыслили и двинулись в правильном направлении.

 

- Может Монголии больше подойдет президентская форма правления?

 

- Этот вопрос я тоже поднимал, моя позиция в том, что мы должны четко определиться чего мы хотим. Я сказал, что у нас Парламентская Республика, на самом деле у нас какой-то смешанный парламент – парламентско-президентская республика. По-монгольски говорят: - Те, которые наверху, не могут разобраться в своих должностях и положении, влияя этим на тех, кто внизу. Вот это отражает реальную ситуацию.

Мы не знаем что делать, потому что Президент у нас по конституции символ, а вся исполнительная власть принадлежит правительству и премьер-министру – он по конституции очень сильное лицо. На самом деле получается, что это сильное лицо  никак не может отправить в отставку хотя бы одного министра, тут всё очень зависит от парламента. Люди думают, что парламент такой мощный институт власти, но оказывается, если правительство не будет поставлять туда законы, парламент будет сидеть просто так. В реальности происходит так, что органы верховной власти тормозят друг друга.

 

- Есть попытки подготовить новые проекты конституции и изменить её?

 

- Этот вопрос время от времени поднимается, но он должен быть на референдум вынесен и две трети должны поддержать его, так что процедурно это очень трудно сделать. Прошлый парламент принял закон о принятии поправок к конституции – если нужно принять поправку в конституции, как она должна быть сделана. Я не думаю, что будут какие-то сдвиги, особенно если такое балансирование сил в парламенте сохранится, как сейчас – очень трудно принять какое-то решение.

 

- Как Вы считаете Закон о концессиях поможет развитию Монголии?

 

- Должен.

 

- Сейчас уже есть какие-то большие концессионные договора?

 

- Больших нет, самый последний – строительство ТЭЦ №5 в сторону Налайха. Вроде бы договор подписали, но технические детали там тоже ещё остались. Этот вопрос пока на уровне намерений, практических шагов пока нет. Хотя концессии дают огромную возможность для развития экономики, не подвергая риску бюджет страны.

 

- Вопрос по строительству Завода по газификации угля когда будет решаться?

 

- Сейчас должны решить.

 

- Сколько он стоит?

 

- Он стоит 30 млрд. долларов США.

 

- На «Таван Толгой» будут строить?

 

- Да.  Газификация так и так пойдет в Монголии, мы будем производить свой газ. Строительство газопровода через Монголию, мне кажется, тоже будет перспективным. С другой стороны я понимаю озабоченность России, особенно в свете украинских событий, русские не хотят быть зависимыми от таких политических погодных явлений.

Вообще, мое видение ситуации в том, что если Монголия хочет иметь успех в больших проектах, ей нужны совместные проекты. Сама по себе, одна Монголия не сможет их осуществить, а даже если сможет осилить, все равно лучше привлекать и китайцев, и россиян.

 

- Насколько, я понимаю, опыт с «Оюу Толгой» не считается успешным, хотя это совместный проект.

 

- Я бы не сказал, что Оюу толгой не считается успешным, в общем, общественное мнение принимает его.

 

- Я был на Оюу толгое, меня поразило, во-первых -  космополитичность, то есть например, те цеха, которые там поставлены, их можно  с тем же успехом поставить в Африке, но в Гоби делать ремонтный цех такого размера, самосвалов 300 тонных штук шесть друг на друга встанет с парусиновыми занавесками вместо дверей и топить их потом в минус 40С.

И вот этот вахтовый поселок из тысяч юрт, но все равно же в Гоби через несколько лет юрты придется менять и так это будет постоянно, понастроены стеклянные здания. Учитывая, что он будет работать не менее 50-ти лет, а скорее всего все 150 лет, можно было поставить нормальный город, тысяч на 100, ну как в Эрдэнэте. А здесь вот эта какая-то, не побоюсь этого слова – политика временщиков  и плюс там видно, что деньги никто не считает.

Когда ты строишь бизнес - это одно, и иногда время важнее затрат, но когда идет эксплуатация - это же совсем другое уже должно быть. А там пока просто осваивают бюджет и это  видно,  бросается в глаза любому человеку, который хоть чуть-чуть знаком с этим бизнесом.

 

- Я согласен с тобой. Есть такое слово freelunch, говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке.

 

- Я уверен, Эрдэнэт пока Монголии будет приносить больше выгоды, чем «Оюу Толгой». И еще один такой момент, я общался с одним из монгольских ветеранов, он мне сказал такую вещь по поводу вот этих всех споров с Рио-Тинто, он сказал, что договор по Эрдэнэту пересматривался за свою историю шесть раз и русские шли на это. И поэтому Рио-Тинто тоже должны идти на пересмотр. Что Вы думаете по этому поводу?

 

- Вот самый основной вопрос - некоторые люди в Монголии думают, что вот смотрите Эрдэнэт - это стандарт. Если что-то строить, то должно быть как минимум как Эрдэнэт - и госпитали,  и детские сады, и школы, и городская инфраструктура, и ковровая фабрика. Но капиталисты на это не пойдут.

 

- Ну да, наверное.

 

- Никто этого не понимает, во-первых, это создает огромные проблемы. А во-вторых, то, что я говорю – не бывает бесплатного обеда просто так. Я имею в виду - если у тебя нет опыта по переговорам, если у тебя нет опыта по таким большим проектам, ты где-то как-то должен за это заплатить. И вот то, что мы получили по итогу это, наверное, плата за то, что мы не имеем опыта, за то что торопились, не видели как будет ситуация развиваться в будущем.

В общем, это концентрация итогов разных больших факторов. За то, что наша парламентская система так работает, за то, что политические партии у нас вот такие, за то, что у нас политики вот такие, скажем так -  безграмотные, и вся эта концентрация проблем находит свое отражение в «Оюу Толгой». Так что тут уже кивать не на кого, если винить, то только себя.

Во-вторых, на счет изменений, наверное,  мы тоже можем в какой-то мере пересмотреть договор, но нельзя делать это сейчас,  когда комбинат только старается встать на ноги. Некоторые уже говорят, что надо все закрыть, отменить - это тоже крайности.

В-третьих, анекдотичная ситуация - приходит аудит, смотрит вот пиво закупили, оно же стоит 1000 тугриков, а вы заплатили 3000 тугриков, почему-то огромная накрутка.  От поставщиков завозят гигантские трактора, специализированную самоходную технику и тому подобное, никто не знает какая её стоимость. Вот ты говоришь огромный трех этажный ангар и тому подобное. Никто не знает,  как его строить и сколько лет, никто не может поставить там какой-нибудь аудит. Аудит ходит, ставит аудит на пиво, рис, мясо. Там вообще теряются миллиарды, миллионы.

 

- Ещё удивляет то,  что там явно все кадры привозные - огромное количество людей. Аэрофлот, по-моему, весь занят на извозе англичан и европейцев. Диспетчера - китайские девушки, зачем там китайских девушек держат?

 

- Кадры Эрдэнэта не используются никоим образом, хотя могли бы, ведь там есть люди с огромным опытом работы на подобном комбинате.

 

- Так если привлечь людей из Эрдэнэта, они же не дадут украсть.

 

- Там какой-то свой мир, своя жизнь и какой-то фантастический тотальный контроль, то есть в степь машина приезжает, останавливается и включает аварийки – потому что так положено. Вся лицензия огорожена, а потом еще огорожен лагерь. Нас возили в монастырь, который находится в ничейной зоне и оттуда монахи ушли. Большое здание, очень хороший ремонт и даже старые остатки ступ закрыты стеклянными колпаками – ну очень хорошо все сделано. А монахи ушли, потому что там никого не бывает, не попасть туда монголам.

 

- Иногда обидно становиться за все это, хочется кричать.Там контроля монгольского практически нет. Более того, когда мы там были (человек 12) к нам приставили одного американца и трех монголов, и у нас практически не было возможности сделать шаг вправо или влево.

 

- Ну, понятно. Но это не только монгольская проблема, честно говоря, и в России хуже этого ситуации есть. Наверное, у нас просто настал такой период, наша задача - быстро все это пройти и если можно в будущем, на основании прошлого удачного опыта, совместно идти и решать какие-то проблемы.

Я думаю, что в начале 90-х годов мы потеряли контакт друг с другом. Потом пошли по двум разным маршрутам. Я помню, лет 10 назад ехал из Южного Гоби через Восточно-Гобийский аймак,  Сайншанд в Улан-Батор. По дороге встретил одного русского, который организовал маленький бизнес и видел отношение монголов к нему очень добродушное. Я просто смотрел и думал - вот все-таки люди помнят добро и хотят видеть русских у себя. Тогда понял, что все-таки отношение монголов к Вам, на уровне народа очень добродушное. Если Россия будет понимать традиции монголов и хорошо относиться к нам, то я думаю, что все наладится. Информации мало, мы плохо знаем что, где у Вас происходит, в России вообще информации о Монголии нет, да?  Только Ваш сайт что-то пишет про нас на русском постоянно.  Я же был в совете Плехановской Академии, Попов там работал (сейчас его уволили), так вот он ходил, мучился, просил поддержки у российских компаний, Медведев там был. Попов ходил и говорил, что вот где перспективы, вот где кадры нужно готовить, вот эти люди закончат и будут представлять Россию, а они же монголы. Бедный, никто его не поддержал. Заработал столько болячек, академию бросил, создал школу, детский сад.  Старается что-то сделать, но поддержки нет. А если смотреть в долгосрочную перспективу, то детский сад  самый главный будет.

 

- Мне кажется, сейчас немного стала меняться ситуация. Очень много делает наш новый посол.

 

- Люди хотят снова отдавать детей в русские школы.

 

- Доллар до двух тысяч дойдет?

 

- Если будет так скакать, то дойдет. Но это тоже результат, в какой-то мере безграмотности и просто отсутствия координации - с одной стороны Монгол Банк сделал вливания в экономику в размере почти 3-х триллионов тугриков за последние полтора года, но эти деньги должны были иметь какое-то долларовое обеспечение. Он просто на слово поверил правительству и выпустил деньги, а правительство должно было дать под эти деньги что-то материальное (строительство жилья, например). Деньги получили, а куда потратили, никто не знает. Вот и получился такой дисбаланс, сразу инвестиции уменьшились. Здесь очень много факторов играют свою роль, но самый главный - безответственность, а самое обидное то, что мы видим отрицательные последствия и никто за них не отвечает, все рады и счастливы.

 

- А какова Ваша оценка деятельности городских властей, Мэра Бат-Уула?

 

- Бат-Уул старается что-то сделать, но у него такие проблемы, что он сам, наверное,  не понимает, с чем связался.

 

- Одиннадцать лет назад Элбэгдорж предлагал перенести столицу в Хархорин, сейчас об этом не вспоминают?

 

- Нет, сейчас основные задачи - куда пойдет доллар, как обеспечить бюджетный дефицит, как вернуть доверие инвесторов.

 

- Завершилась программа ста дней интенсивного развития, её итоги на заседании парламента будут обсуждать?

 

- На днях должны обсудить. Алтанхуяг сказал, что через сто дней будет сумасшедший рост.  Сегодня в статье Чулунбата было написано, что за сто дней не то что экономику, я дом не успею починить. Вот тоже, наверное, издержки парламентской формы правления, на выборах, чтобы победить нужно, завоевать большее количество голосов, все говорят то, что хотят слышать избиратели. Тот человек, который говорит реальные вещи, его не выберут и он не получит поддержки. А если какой-нибудь горлопан будет много обещать, соответственно его поддержат. Это все отражается на политике правительства.

 

- У нас пока все, надеемся на постоянные встречи.

 

- Конечно, я буду рад.

 

 

14 августа 2014 г.                                                                                      Улан-Батор

 

(c) Copyright 2012-2014 "МОНГОЛИЯ СЕЙЧАС"

При полном или частичном использовании материалов ссылка на «Монголия Сейчас» обязательна.    Для сетевых изданий обязательна гиперссылка на сайт «Монголия Сейчас» www.mongolnow.com